Исаак Мотелевич Ольщанский – воспоминания о детстве в Кишиневе

Recomandăm spre lectură un text autobiografic semnat de Isaac Olişanschi ce face referinţă la istoria Chişinăului prin prisma unui etnic evreu. Textul este un fragment din cartea Полвека – как один день apărută cu ocazia împlinirii a 50 de ani de la lansarea primei promoţii de absolvenţi ai Facultăţii de Mecanizare a Agriculturii din cadrul Institutului Agricol „M.V. Frunze” (în prezent Facultatea Inginerie Agrară şi Transport Auto a Universităţii Agrare de Stat din Moldova)

воспоминания о детстве в Кишиневе

Своего рождения я, естественно, не помню, но знаю от мамы, что на дворе стояли крещен­ские морозы 1928 года. В ту пору в Кишиневе зимы были настоящие. Поскольку происхо­дило все в Румынии, а не при Советах, на восьмой день я был обрезан, как подобает еврею, и наречен Ицхаком (Исааком), о чем синагогальный служка сделал соответствующую запись. Однако документ не сохранился, и 14 лет спустя, когда понадобилось свидетельство о рож­дении (было это в период эвакуации в казахстанской глуши, но и здесь действовал принцип “без бумажки ты букашка”), работница местного ЗАГСа, чуть призадумавшись, записала, что появился я на свет в рождественскую ночь. Так в паспорте появилась дата – 6 января 1928 года. Между тем, мама напряглась и вспомнила, что это был старый Новый год – 14 января. Учитывая, что существует еще и еврейский календарь, вы понимаете, что я отмечаю день рождения трижды в течение одного месяца.

Родился я в бедной еврейской семье. Отец мой, Ольшанский Мотл Исаакович (1887-1941) служил в артиллерии царской армии, прошел Первую мировую войну, дослужился до унтер-офицера. После военной службы вернулся к сапожному ремеслу. Мама, Анна Израилевна Ольшанская, урожденная Райгородецкая (1894-1978), была домохозяйкой. Оглядываясь назад, я вижу, как “стоит в стороне мое детство, как с закрытыми ставнями дом” (сравнение “слизал” у Маршака). Наш домишко смотрел на мир маленькими окошками, но ставни и в самом деле были, ветхие, крашеные перекрашенные, на ночь они закрывались изнутри. Стоял домик на окраине у Бендерской рогатки (заставы), сейчас это – центр города, а тогда от нас начиналась дорога до ближайшего села. Крестьяне, приходившие в город, совершали свой путь босиком. Обычно они усаживались на наше крылечко, чтобы обуть постолы (город обязывает!). Вокруг нас жила в основном еврейско-молдавско-русская бед­нота. Примечательно, что общались друг с другом на трех языках, и я с детства говорил на идиш, румынском и русском. В доме №32 на улице Георгиевской я прожил с перерывом на военные годы вплоть до женитьбы, т.е. до 1956 года. Сейчас домик снесен, но клен, посажен­ный мною рядом с ним, шумит до сих пор. Настоящий богатырь!

От отца я унаследовал комплекцию и способности, в том числе и к языкам, а на маму я похожу лицом и отчасти характером. Она была человеком добрым, но обидчивым и легко ранимым. Детство мое проходило во дворе, где проживало десять семейств. Жили без элек­тричества, без удобств, по воду ходили к колонке. Бедствовали, но что примечательно: уходя по делам, двери никто не запирал. Аромат еды смешивался с запахом навоза, во дворе было много животных: лошади, свиньи, коза, утки, гуси, куры. Само собой, каждый имел кота и собаку. Когда я, трехлетка, попытался подоить собаку соседа, она меня тяпнула за подборо­док, и первый шрам – украшение мужчины я ношу до сих пор. В детстве я был этаким белокурым ангелочком, стричься не давался, и лишь когда пятилет­ним меня определяли в детский сад, нашлась Далила, которая обрезала мои льняные кудри. Ею оказалась соседка, к которой я питал теплые чувства. Именно в детском саду я впервые увидел у воспитательницы книгу. Увидел и – пропал. Улучив минуту, я удирал со двора! и отправлялся в центр, на улицу Александру чел Бун, где находились книжные магазины. Войти не решался, лишь глазел на витрины. В это время я научился читать, причем одновременно по-русски и по-румынски. Меня никто не учил, я рисовал буквы и выискивал общие для двух алфавитов: а = а, о = о, б = b, г = g и т.д. Видимо, склонность к анализу и систематике присуща мне от природы.

Однажды зимним воскресным днем мальчонку, торчащего перед витриной книжного магазина, заметила супружеская пара, прогуливавшаяся по центральной улице. Это были богатые люди: мужчина был в пальто на меху с бобровым воротником, дама источала тонкий аромат духов. Магазин был закрыт. Сторож в овчинном полушубке важно восседал у двери, отделенной от улицы приспущенной решеткой, мальца не прогонял. Замерзший мальчишка пританцовывал перед витриной, шмыгал носом и увлеченно читал по складам названия книг. Остановившись за его спиной, важный господин спросил:

  • Что ты здесь делаешь, малыш?
  • Я? Читаю книги.
  • Как же ты их читаешь? Они ведь за стеклом.
  • А я читаю названия, а потом придумываю, что в них.

Я не без гордости бойко прочел незнакомцам несколько названий, ответил, кто я, где живу. А далее господин спросил, какие книги я хотел бы иметь. Я назвал с десяток, господин что-то записывал тонким карандашиком в книжечку. А потом подал список сторожу вместе с визиткой:

  • Передай хозяину, чтобы завтра доставил книги по адресу.

У этой встречи было сказочное продолжение. На следующий день на Георгиевской показался фаэтон. Обитатели улицы прилипли к окнам: к кому это пожаловали господа? Фаэтон остановился у двора, где проживали Ольшанские, посыльный вышел с большущей связкой книг. Это был подарок маленькому Ицику от богатого прохожего. Как видите, чудеса случаются.

Дальше – больше. Через некоторое время все повторяется, только на этот раз с фаэтона сходит сам господин. Он представляется родителям мальчика: адвокат Мардер. Причина визита? Они с женой бездетны и хотели бы усыновить маленького Ицика. Хотя я был четвертым и нельзя сказать, чтоб уж очень желанным ребенком, предложение встретило категорический отказ. Что скажут люди?! Как можно, при живых родителях?! Мардер идет на уступки: пусть не усыновление, он готов взять способного мальчика на воспитание, он даст ему образование. Их сын будет учиться за границей – во Франции или в Германии. Родители в недоумении: зачем бедному еврею образование? Дай Бог Ицику стать мастеровым. Отец его – сапожник, а сын будет учиться на портного. Если улыбнется удача, будет работать в фирме “Кавалер Шик”. Так и не убедив родителей, Мардер уехал.

В церковно-приходской школе при Георгиевской церкви я учился прилежно. Старший брат то и дело прогуливал уроки и даже в день экзамена сидел на заборе, беспечно посвистывая. Я же после экзаменов возвращался домой с “короной”, которой награждали отличников. Кое-кто нес ее в руках, но я надевал позолоченное картонное чудо, воображая себя принцем из сказки, и гордо вышагивал по пыльной, не мощеной улице. Школа давала хорошие знания по арифметике, истории, географии, румынскому языку. Первые три года с нами работал заме­чательный учитель, он обучил нас даже азам музыки и пению. Приходил в класс со скрипкой, сопровождал наше хоровое пение на два голоса. А в четвертом классе появилась новая учительница, оказавшаяся кузисткой (членом профашистской румынской партии Николае Кузы). Она была жестокой и хлестала учеников линейкой. Особенно доставалось еврейским ребятишкам. Чтобы избежать экзекуции, я однажды даже выпрыгнул в окно.

В румынской школе действовала десятибалльная система оценок, и экзамены дети сдавали, начиная с первого класса. Со мной как с отличником многие хотели сидеть за одной партой.

Родители некоторых соучеников просили мою маму отпускать меня к ним, чтобы я готовил уроки вместе с их чадами. Таким образом, я вошел в дома людей состоятельных и увидел то, чего не было у нас: достаток, ласковое обращение с детьми, книжные шкафы, пианино. Моими друзьями стали сыновья хозяина конфетной фабрики и многих кондитерских Гарагули, крупного чиновника Бессарабской железной дороги Споялэ, майора Мындрыштяну, главного интенданта Кишиневского гарнизона. Знакомство с этими семьями определило многое в моей жизни: я увидел, как нужно жить, к чему стремиться. Окончив четыре класса в 10 лет, я убрал “корону” в шкаф и отправился наниматься уче­ником в портняжную мастерскую. Меня ничему не учили, но заставляли работать: готовить упоги, помогать хозяйке на кухне. Я бегал по поручению мастера и подмастерьев в колбас­ный магазин на Александровскую и покупал каждому к обеду различных сортов колбасу из обрезков. От соблазнительных запахов кружилась голова, боялся перепутать заказы, ведь тогда трепки не избежать. Подзатыльники сыпались на меня со всех сторон: и дома, и в школе, и в мастерской.

Вторая Мировая война подвела черту под безоблачным детством многих. Но у меня не было счастливого детства. Потому в 1940 году я радовался приходу советской власти, от которой наша семья не пострадала, поскольку не владела ничем, что можно было экспропри­ировать. Было три гуся во дворе, но и их к тому времени украли. Мудрая бабушка успела высказать сомнения по поводу праведности новой власти, но я поверил в нее. С приходом Советов детский труд был запрещен, и я смог вернуться в школу, а мне так хотелось учиться! В пионеры, правда, не приняли, но доверили быть барабанщиком. Какое счастье! Как я завидовал еще год назад мальчикам кадетского корпуса! В праздничный день 10 мая (День Независимости), когда кадетская школа выходила на парад со своим оркестром, никакая сила не могла удержать меня дома, С утра пораньше мчался на главную улицу, карабкался на арку Победы и ждал. Мне нравился чеканный шаг марширующих, блеск орке­стровых труб, торжественность знаменосцев. И вот теперь я шагаю в строю и барабаню, отбивая ритм. Боже мой, какое счастье!

Но счастье продлилось недолго: грянула война и эвакуация.

Источник: Ольшанский, Исаак. Мое румынское детство [воспоминания о детстве в Кишиневе]. В: Бронфман, Леонид. Полвека – как один день : Первому выпуску инженеров-механиков Кишиневского сельскохозяйственного института им. М.В. Фрунзе – 50 лет / Леонид Бронфман и 59 соавторов. – Бат-Ям, Израиль : P.Shvartsman Graphic production, 2005. – с. 71-73.

Advertisements

One thought on “Исаак Мотелевич Ольщанский – воспоминания о детстве в Кишиневе

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s